image

Из истории Западной церкви известен тот факт, что 25 декабря 360 года римский епископ Либерий, посвящая в монахини сестру Марцеллу, обратился к ней со словами: «Ты видишь, сколько собралось народа в день праздника Рождения твоего Христа». Отсюда видно, что именно в этот день уже в IV веке празднование Рождества Христова было признано на Западе как церковное установление.
Этот праздник совпадал с языческими празднествами, которые проводились ранее у греков, римлян и варварских народов Западной Европы. Церковь боролась против языческих обрядов, которые в те времена соблюдались наряду с новыми, христианскими. Для обращения народных обрядов в христианское празднество Церковь увеличила и время богослужений в эти дни, и торжественность их проведения.
Накануне праздника храмы, роскошно украшенные и освещенные тысячами свечей, были переполнены молящимися. Вся ночь проходила в совершении разных служб, при участии хора певчих и всех прихожан.

С XI века в Западной церкви становится известен обряд-мистерия «Поклонение пастырей». Нужно сказать, что слово «мистерия» указывает на таинство и, следовательно, на связь с богослужением.
Итак, на мраморном столике, возвышавшемся над главным престолом, устраивались ясли, в которых находилась статуя или изображение Девы Марии. Пять старших священников-каноников в церковном облачении с амиктами (льняными платками) на голове и с жезлами в руках представляли собой вифлеемских пастырей у входа в алтарь. К ним подходил мальчик из хора, изображавший ангела, и возвещал пастырям рождение Спасителя, произнося евангельские строки.
Пастыри проходили в алтарь, а в это время дети-певчие, стоявшие в разных местах храма, представляли небесное ангельское воинство и пели: «Слава в вышних Богу…» Затем пастыри направлялись к яслям с пением гимнов в стихах.
Здесь их ожидали два каноника, условно представлявшие двух женщин, находившихся при Святой Деве. Они спрашивали: «Кого ищете в яслях, пастыри?» – «Мы ищем, – отвечали пастыри, – Спасителя Христа». Женщины (каноники) отдергивали завесу, которая скрывала статую Младенца Иисуса. Указывая на нее, они говорили: «Вот он – этот Младенец со своей Матерью».
Тогда пастыри преклонялись перед Ним и приветствовали Деву Марию гимном: «Будь благословенна, Царица Неба», а потом торжественной процессией возвращались в алтарь. При этом они пели: «Аллилуйя, аллилуйя! Воспойте же Его пришествие!» Затем следовал возглас священника, которым начиналась обедня.
Вот эта древняя мистерия и называлась «Вертепным действом». Как «вертеп» она была известна в Западной Украине, куда перешла из Польши, которая, в свою очередь, получила ее из Германии. В мюнхенской рукописи XIII века есть описание рождественского действа, исполнявшегося монахами.
Автор этой мистерии был, несомненно, лицом церковным – монахом и, может быть, одним из преподавателей в монастырской школе. Воспитанники таких школ обычно принимали участие в представлении мистерий, и не случайно, что эта рукопись была написана в Мюнхене, ведь «монах» по-немецки – «мюнх», и город рос когда-то вокруг монастырских стен…
Интересно, что Византия в этом отношении опередила Запад: здесь мистерии появились уже в V–VI веках, а в X–XI веках в церкви Святой Софии в Константинополе и других городах торжественно устраивались драматические представления.
Кукольные рождественские мистерии были известны в Европе с XVI века, и на протяжении веков формировались ее многочисленные разновидности: это касалось и архитектуры сцены, и текста представления. В Польше такие представления назывались «шопками», на Украине – «вертепами», в Белоруссии – «батлейками».
Вертеп как кукольный театр представлял собой переносной ящик из тонких досок или картона. Внешне он напоминал домик, который состоял из одного или двух этажей. Чаще всего встречались двухэтажные вертепы.
В верхней части игрались драмы религиозного содержания, в нижней – интермедии, комические бытовые сценки. Это определяло и оформление частей вертепа. Верхняя часть («небо») обычно оклеивалась изнутри голубой бумагой, на задней ее стене были нарисованы сцены Рождества; или же сбоку устраивались макет пещеры либо хлева с яслями и неподвижные фигуры Марии, Иосифа, Богомладенца Христа и домашних животных.
Нижняя часть – «земля» или «дворец» – оклеивалась яркой цветной бумагой или фольгой, посредине на небольшом возвышении устраивался «трон», на котором находилась кукла, изображающая царя Ирода. В дне ящика и в полочке, разделявшей ящик на две части, были прорези, по которым кукловод передвигал стержни с прикрепленными к ним неподвижно куклами – персонажами драм. Передвигать стержни с куклами можно было вдоль ящика, куклы могли поворачиваться во все стороны. Справа и слева каждой части были прорезаны «двери»: из одной куклы появлялись, в другой исчезали.
Кукол обычно вырезали из дерева, изредка лепили из глины, красили и наряжали в матерчатую или бумажную одежду и закрепляли на металлических или деревянных стержнях. Если в «шопках», «вертепах», «батлейках» использовались куклы на палке, то в бельгийских театрах применялись тяжелые марионетки на проволоке длиной до одного метра, а в провансальских вертепах куклы были наполовину механизированными: каждая из них имела собственный механизм, приводящий в движение конечности, а для движения в пространстве была необходима помощь аниматора.
В Центральной и Западной Европе были популярны мистерии стационарные – непереносные. Их показывали на сцене, унаследованной от барочного театра. Такая сцена имела просцениум, в глубине – задник-перспективу, иногда по бокам кулисы. А вот постоянные чешские и итальянские вертепы строились под крышей, но как бы в открытом пространстве, то есть в пространстве, не ограниченном сценической рамой. Сцена такой мистерии поднималась кверху несколькими планами, причем куклы могли действовать на каждом этаже.
Представление состояло из мистериальной драмы «Царь Ирод» и из бытовых сцен. Исследователь народного театра Н.Н. Виноградов в своей работе «Народная драма. История русской литературы» так описывал вертепное представление в России:
«Действие открывается благовестием о рождении Христа. Новорожденному идут поклониться и принести дары пастыри и три царя (волхвы – мудрецы Востока). Затем в нижнем ярусе происходит торжественный выход царя Ирода, который призывает воинов и велит им избить (убить) младенцев “сущих первенцев”. Воины уходят и возвращаются обратно, ведя с собою к Ироду Рахиль, которая не дает на смерть своего ребенка. Она со слезами, на коленях умоляет Ирода пощадить своего младенца, но царь неумолим и приказывает поднять малютку на копье. Рахиль с рыданиями мечется по сцене, проклиная Ирода. Воин выгоняет ее вон. Оставшись один, Ирод начинает помышлять о смерти и, желая избежать ее, окружает себя караулом. Раздается песнь, возвещающая приближение страшной гостьи, слышится страшный треск – и на сцене вырастает зловещий скелет с косою на плече – Смерть. Стража в ужасе бежит, а трепещущий Ирод начинает умолять о пощаде. Смерть вызывает к себе на помощь черта, являющегося с криком “гу-гу-гу!”. Узнав в чем дело, он велит сестре поднять косу и убить Ирода, которого затем и тащат в ад со словами:
О, проклятый Ироде,
за твоя превеликия злости
Поберу тя в преисподнюю бездну
и с кости.
Этим заканчивается первая серьезная часть вертепной драмы. Вторая часть состоит из неодинакового в различных местах количества сцен и диалогов, представляющих самостоятельную обработку сюжетов из народной жизни. Сцены эти часто совершенно не связаны одна с другою и могут следовать в произвольном порядке. Все действие в этих сценах заключается почти исключительно в том, что типы различных национальностей, полов и профессий дерутся или пляшут».
Постепенно первая часть представления сокращалась, а вторая, наоборот, расширялась. Действующими лицами сценок с бытовым содержанием были мужик, барин, франт, «новомодные барыни», солдат, священник, еврей-шинкарь, цыган и другие персонажи.
Когда вертепная драма разыгрывалась не только куклами, но и живыми любителями, тогда она носила название «живой вертеп».
Со временем вертепщики, то есть кукольники, становились профессиональными бродячими исполнителями. Обычно кукловод был владельцем и вертепа, и кукол. Во время представлений он, стоя за ящиком, приводил в движение кукол, водя их по прорезям в полу ярусов вертепного домика. При этом вертепщик произносил текст драмы, изменяя тембр голоса и интонации речи, чем создавал иллюзию, что представление играется несколькими актерами. Он помнил текст наизусть и мог его изменять в зависимости от условий выступления.
На Руси вертепный ящик часто напоминал не пещерку, а часовенку, олицетворяющую Церковь Христову. При хождении с таким вертепом дети распевали духовные песни или все вместе пели рождественский ирмос. Бывало, что вертепы никто не носил, а ставили их в середине храма, убирали цветами и хвойными ветками, внутрь ставили икону Рождества Христова. Очень радовались прихожане такому праздничному чуду.
И в наши дни эта традиция не забыта в церкви: во все дни Святок, до праздника Богоявления Христова, любой может зайти в храм и поклониться Богомладенцу Христу.

Источник: http://www.pravmir.ru/



Комментарии:

Оставьте свой отзыв